seakonst | ОЧЕРЕДНОЙ МЕМУАРЧИК

Время – август 1996-го.

Решили мы в тот год для разнообразия поехать отдыхать не в Гурзуф, как обычно, а в Коктебель, как необычно.

Понятие «интернет» было тогда сугубо умозрительным, знакомых в Коктебеле не имелось. Комнату решили найти и снять на месте.
И нашли. На закате. На самой окраине. Калитку открыла девочка лет одиннадцати. Взрослых во всём большущем дворе не было никого.

Показала свободную комнату, удобства, назвала цену, принесла бельё.
Спросил: девочка, а вот не получится ли так, что придут твои родители и всё отменят?
Посмотрела на меня как на душевнобольного и протянула ключ.

Ночью во дворе слышались какое-то шевеление, звон и сдавленные крики. Но мы устало спали с дороги и этим не заинтересовались.
Утром оказалось, что двор неплохо населён.
Ближе к обеду выяснилось, что населён он подмосковными бандитами, отдыхающими от трудов неправедных.
Хозяин дома – крутой коктебельский хулиган и имеет правильные связи в столичном регионе.

У одного из бандитов (молодого) была жена, у другого (среднего возраста, весь в наколках) – подруга.
Это давало дворовой жизни некоторую гендерную драматургию.
Утро. Молодые муж с женой, тихо ругаясь, ползают меж кустов.
– Рома-Юля, что случилось?
– Да вот, оставили в кухне на столе свежезабитый косяк, минут на пять всего отвлеклись, приходим – нету.
Походу, куры стащили и расклевали.
Мы уходим на пляж, оставляя молодых наедине с их горем.
День. Молодая жена изрядно пьяна и громко слушает музыку. А это ж девяносто шестой! «Тучи» же!
Вот они, если кто забыл:

Иванушки International — Тучи на Яндекс.Музыке

Юля наливается гневом и вином. Муж Рома ездит «типа по делам», но она подозревает, что дела эти чисто амурные.
Уезжаем на экскурсию, оставляя её наедине с растущими подозрениями.
Вечер. Юля примерно в той же стадии опьянения, но смирная и с большим лиловым фингалом.
Пригорюнившись слушает всё те же «Тучи».
Что такое? – спрашиваем у однодворцев. Оказывается, приехал Рома, и пьяная Отелла бросилась на него с ножом. Результат – на лице.
Уходим в кафе, оставляя Юлю наедине с её фингалом.

Но вообще было весело. Они были хохмачами и даже вызывались помочь нам – подбросить с рынка с сумками и т.п.
Через неделю в большом чёрном «Мерсе» приехали ещё пятеро молодцев. Вот эти были другими.
Когда сидели во дворе – молчали, читали свежую книжку об истории криминальной России.
Максимум, что услышишь – «где документы на машину?» и «соль передай…».
Диалог девиц в кухне:
- Жутковатые, но вежливые. Место уступают.
- Ага, вежливые. Они там, в Москве, убьют кого-нибудь, а потом тебе здесь место уступают.

В один из дней «Мерс» исчез со своими сумрачными седоками также, как до того появился.
Жизнь, вольно вздохнув, пошла дальше. Они пили, веселились, скандалили. Сокрушались, что вот мы с Галей какие молодцы:
и в музей, и на экскурсии.
А они всё пьют и пьют. Впрочем, ни к каким практическим последствиям эти их покаянные размышления не приводили.
Как пили, так и продолжали пить.

Некоторая безалаберность передалась и нам: я потерял на пляже ключ от комнаты. Естественно, оказалось, что у хозяйской девочки
запасного ключа нет (а самих хозяев мы видели только однажды, мельком и издалека).
Вы знаете, сколько нужно времени, чтобы перепилить дужку висячего замка пятисантиметровым огрызком ножовки по металлу?
Да не больше часа, потому что замок китайский.

Дня за два до завершения отпуска курортная идиллия была нарушена следующим происшествием. Тот, который авторитет в наколках,
нарядился франтом: надел белейшую сорочку, зелёный костюм с отливом, взял невесть откуда красивую трость с набалдашником
(небось, в зоне умельцы делали) – и, отстранив пассию, отправился на дискотеку.
Обратно прибыл он такой избитый, что на люди больше не выходил.
Видимо, культурно развлекаясь, продемонстрировал понты, с новыми веяниями несовместимые.

И финальная наша безалаберность: проспали подъём в утро отъезда. С такой скоростью мы ещё не собирались.
Но – уложились минут в семь и на вокзал прибыли даже с запасом.